Сергей Софрин
Блок писателя на сайте.
Перейти на главную сайта.
Связаться с писателем можно
написав по адресу:
sofrin@magicus.ru
Писатель Сергей Софрин.
ВЕРНУТЬСЯ К СПИСКУ ПУБЛИКАЦИЙ.

Писатель Сергей Софрин представляет. «Даже если придется плакать». Рассказ.

      Теперь каждый знает имя хозяина харчевни из Мизеркастла, который, благодаря Небу, опрокинул со своего подноса в пивную кружку добрый фунт столового хрена и из соображений экономии решил за полцены подсунуть получившуюся, по его мнению, «невообразимую бурду» неразборчивому в выборе напитков деревенскому пьянчужке. Имя благословенного трактирщика было Холь Стенбринг. Известно и название заведения, где это произошло. Оно называлось «Пегая резвушка», и именно там обычный провинциальный выпивоха, ошарашенно воскликнув: «Клянусь небом! Это стоит дороже праздничной подвязки с чулка моей ненаглядной Полли!», повернул мысли предприимчивого трактирщика в нужное русло, дабы чуть позже тот дал широкий ход абсолютно новому напитку, быстро покорившему все пять королевств к западу от Тощего водораздела, где люди испокон веков знали толк в хорошем пиве и никогда не меняли шило на мыло, разводя янтарь молоком.
      Сейчас трудно себе представить, но в первые бочки с Ойсбиром добавлялся обычный огородный хрен или даже ординарный катран. Лишь спустя девять лет, в окрестностях Мизеркастла неожиданно грянула засуха, корнеплоды не уродились, и почтенный Холь Стенбринг, прикинув последствия бедствия для своего патентованного пивоваренного дела, не без тяжелых сомнений решился послать старших сыновей за самым тучным и самым забористым на свете хреном в далекие предгорья Тощего водораздела. Принесенный ими оттуда качественнейший продукт навсегда выдворил огородный хрен за ворота пивоварен и, собственно, сообщил Ойсбиру тот оригинальный вкус, который его разительно отличает от разных дешевых подделок и самопальных имитаций. Так появилась благородная и романтичная профессия сборщиков дикого хрена, о которой говорят, что она делает из мальчиков мужчин быстрее, чем подзатыльник отчима и надежнее, чем серная присыпка против кожных угрей.
      Вдоль Тощего водораздела пролегают земли двух королевств, на чьих территориях долгие годы процветал упомянутый промысел, но это продолжалось ровно до того злополучного дня, когда глава монаршего дома Марло запретил у себя сбор хрена, как добычу дурманящего человеческий аппетит наркотика естественного происхождения. Да.... Именно Марло IV Праведный выпустил указ о защите здорового способа приема пищи и выступил перед ассамблеей своих лордов с речью, в которой назвал сбор и переработку хрена «производством не свойственного пищеварительной системе человека опасного возбудителя, посредством раздражения вкусовых рецепторов провоцирующего избыточное потребление соли, сахара, жирных мясопродуктов и ячменного алкоголя».
      Далее Марло объявил себя патриархом Новой Вегетарианской конфессии и велел раздать собравшимся ошарашенным дворянам глубокие фарфоровые чашки с морковно-сельдерейным бульоном, в котором плавали прозрачные ломтики цветной капусты вперемешку с бледными хлопьями какой-то разварившейся до неузнаваемости травы. Говорят, почтенный лорд Бакенборк скончался именно после той дегустации, не перенеся невиданного им досель унижения и непривычных заморских специй, щедро положенных в бульон дворцовыми поварами с легкой руки личного диетолога монарха. Так печально закончилась долгая эпопея венценосца с лечебным похуданием, стоившая трактирщикам, пивоварам, колбасникам и скотопромышленникам бизнеса, а знатным господам и простым гражданам королевства сразу всех веселых застолий, от коих им дали крутой отворот престранным царским указом, появившимся вследствие склонности их повелителя к полноте.
      Угораздило же Персифаля – единственного сына потомственного сборщика хрена - родится именно в это время и именно в этой стране, чтобы однажды увидеть, как его отец на склоне лет тайком от сына прячет под застреху свою дубовую палку-копалку, доставшуюся ему по наследству от деда в день его пятнадцатилетия! А ведь еще совсем недавно он учил Персифаля их семейному мужскому ремеслу, тихонечко посмеиваясь в курчавые русые усищи и добродушно приговаривая:
      - Этот волшебный корень не любит слабых, сынок! У него не попросишь пощады, если забудешь сказать нужные слова или копнешь мелко! Хочешь стать настоящим добытчиком, которого допустит к себе Дедушка Ойс – так не бойся темноты, черных кошек, холодной росы и летучих мышей, не слушай голоса лесных духов, не мешкай и ступай вверх по склону, пока не выйдешь к своей заветной полянке. А там сразу же берись за дело и заканчивай его еще до того, как первый золотой луч солнца протянется от хребта Тощего водораздела к верхушкам деревьев над твоей головой! Высоки секвойи, да зорок глаз Старого Ойса! Ой, зорок! Не терпит он света, потому и прячется под своей широкой листвой, которую нельзя обрывать и надо обязательно класть вместе с корнями в мешок! Помнишь слова-то чудесные?
      - Ага. – Отвечал отцу Персифаль. – Дедушке Ойсу говорят: «Дай мне, Дедушка, немножко твоего добра, чтобы за горами, за морями, за лесами и долами в деревне без дворов, избушке без углов и чулане без замков смог я его ото всех спрятать. Три мужа и три жены найдут горшок глиняный, три совы и три кошки поймают мышь серую, три лягушки и три ящерки вылакают молочко из лужицы, твое добро никто не сыщет. В прошлый раз так было, в этот раз так будет и потом повторится».
      - Почти правильно… – Едва сдерживая радость, подносил воздетый вверх указательный палец к сыновьему носу родитель. - Однако говорить нужно громче и без запинок. А то лишь комаров и подымешь своим мурлыканьем...
      Сегодня Персифаль уже в пятый раз карабкался по склону предгорья Тощего водораздела, чтобы произнести заветные слова на семейной промысловой поляне. Он достал из тайника отцовский инструмент и сделался нелегальным добытчиком хрена, когда его старики не смогли больше зарабатывать себе на жизнь обрабатыванием овощных грядок, и их холостой сын оказался один на один с огородом. В одиночку капустой с сельдереем монеты не зашибешь, а за корни полной мерой платили бородатые контрабандисты, затем переправлявшие их туда, где пенные реки янтарного Ойсбира текли меж копченых буженинных берегов прямиком в луженые глотки веселых сытых верноподданных четырех королевств, исповедовавших такие же, как они сами, веселые сытые религии. Там в будни и праздники в угоду усопшим аскетам-мученикам люди себя свекольными бифштексами не изнуряли....
      Котомка с собранными матерью харчами и завернутой отцом в холщевый мешок флягой бодрящего кипрейного чая привычно тянула его назад, повязка на лбу уже вся промокла от пота, лунный серп в небе таял, готовый исчезнуть совсем. Последнее новолуние яблочного месяца должно было вот-вот наступить и Старый Ойс уверенно входил в свои силы, наполняя округу запахом грозы. Сборщик почти миновал ручей перед последним затяжным подъемом, когда в кустах над речным изгибом тренькнула тетива, и его плечо тут же навылет пробила короткая арбалетная стрела с бронзовым наконечником.
      «Сезонный горный патруль Новой Вегетарианской конфессии. Засада. – Прибавляя темп, понял Персифаль. – В наркодельцов стреляют без предупреждения. Благо, по профессиональной традиции те оружия с собой никогда не носят... Любимые псы дома Марло из монахов-колбасоборцев это знают и не боятся схлопотать что-нибудь острое в ответ.... Ладно, поглядим, как вы сейчас стрелять станете, пожиратели пресного жмыха»...
      Резко свернув с маршрута, он одним прыжком очутился в корявых зарослях колючего боярышника и, прильнув к земле, проворно пополз вверх. Тишина стояла неимоверная. Видимо, арбалетчики искали цель, и не находя ничего на нее похожего, выжидали.
      Торчавшая из плеча стрела, цепляясь за камни и ветки, то и дело жутко болезненно давала о себе знать, но вытаскивать ее времени не было. Луна уже исчезла, а до делянки оставалось преодолеть еще пару усеянных обломками скал лесистых миль. В их семье мужчины никогда с пустыми руками домой не возвращались, и Персифаль не собирался становиться первым, кто бы этот фамильный обычай нарушил. А боль.... Что ж, боль ему сегодня придется терпеть.... Он хорошо помнил, как давным-давно робко спросил у отца:
      - Пап, мама говорит, будто у Дедушки Ойса страшно едкое дыхание. Оно глазки щиплет.... Ты пойдешь к нему, даже если придется плакать?
      И отец ответил:
      - Да сынок, пойду. Даже если придется плакать...
Лемурийский альманах.
ВЕРНУТЬСЯ К СПИСКУ ПУБЛИКАЦИЙ.
© Раздел расположен на ресурсе « Магикус.ру». 2014 год. Перейти на главную страницу ресурса.